горы вкупе с мостом и автомобилем, рухнувшим с шумом в песок, прежде наверное дважды перевернувшись в воздухе, из которого не торчали уже ни локти, ни в клочья разодранные галстуки (напоминает жуткую поэму об Америке, которую можно было бы написать),ох, уханье сов, живущих в старых мрачных прогнивших деревьях в той дальней стороне каньона, куда я всегда боялся заходить - Этот непроходимо заросший крутой утес у основания Мьен Мо, где таятся пещеры, которые даже индейцы в десятом веке наверное не исследовали, он поднимается к неуклюжим мертвым деревьям среди кустарника, такого густого и высокого, и зарослей вереска, Бог знает какой высоты - А сразу за гранями утеса цвета темного винограда - огромные грязные тропические папоротники среди восставших в спонтанной забастовке хвойных деревьев, сам утес вырастает над тобой, в то время как ты топаешь по мирной дорожке - И, как уже было сказано, океан оказывается выше того места, где стоишь, как порты на старинных гравюрах кажутся всегда выше, чем города ( о чем с содроганием заметил Рембo) - Сколько зловещих комбинаций, включая летучих мышей, которые позже стали слетаться, когда я спал в детской кроватке на веранде хижины Лоренцо, и кружить над моей головой, иногда настолько низко, что я испытывал суеверный страх при мысли, что она может запутаться у меня в волосах, и эти безмолвные крылья, как бы вам понравилось проснуться среди ночи и спросить себя, глядя как тихо бьются над вами крылья:" А на самом деле я верю в вампиров?" - Они безмолвно летают вокруг моей освещенной в три часа ночи хижины, где я читаю (ради Бога) (вздрагиваю) "Доктора Джекила и мистера Хайда" - Интересно, однако, как я всего за шесть недель превратился из безмятежного Джекила в истеричного Хайда, впервые в жизни потеряв контроль над мирным механизмом своего разума.

Но ах, сначала то были прекрасные дни и ночи сразу после того, как Монсанто свозил меня в Монтерей, привез обратно с двумя коробками еды и, как договорились, оставил в одиночестве на